Русское слово по-американскиThe Russian word in America

Длинные русские романы

The long Russian novels

В 1890-е годы английская переводчица Констанс Гарнетт начала выучивать русский по словарю и за три десятилетия перевела около семидесяти томов: Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова, Гоголя. Её переводы много десятилетий оставались главным окном, через которое англоязычный мир читал русскую классику. Америка читала русских наравне со своими.

In the 1890s the English translator Constance Garnett began teaching herself Russian from a dictionary, and over three decades translated some seventy volumes: Tolstoy, Dostoevsky, Turgenev, Chekhov, Gogol. For decades her translations remained the main window through which the English-speaking world read the Russian classics. America read the Russians alongside its own authors.

Влияние было огромным. Хемингуэй признавался, что вынес из «Войны и мира» представление о том, как пишется большая проза. У Фолкнера спрашивали о любимых книгах, и «Братья Карамазовы» оказывались в списке всякий раз. Американские писатели учились у русских психологизму и терпению к длине, а читатели полюбили «русскую душу» ещё до того, как выучили названия городов на карте.

The influence was enormous. Hemingway admitted that War and Peace taught him what big prose could be. When Faulkner was asked about favourite books, The Brothers Karamazov made the list every time. American writers learned psychological depth and patience with length from the Russians, and readers fell in love with the "Russian soul" before they could find the cities on a map.

Набоков и бабочки

Nabokov and the butterflies

В мае 1940 года Владимир Набоков с женой и сыном уплыл из Европы, за три недели до вступления немецких войск в Париж. В Америке ему было сорок один год, за плечами восемь русских романов и ни одного английского читателя. Он начал почти с нуля: преподавал русский язык и литературу в Уэллсли и Корнелле, а летом работал энтомологом в Гарвардском музее сравнительной зоологии, где по сути вёл коллекцию бабочек.

In May 1940 Vladimir Nabokov sailed from Europe with his wife and son, three weeks before German troops entered Paris. He was forty-one, with eight Russian novels behind him and not a single English reader. He started almost from zero: he taught Russian language and literature at Wellesley and Cornell, and worked summers as an entomologist at Harvard's Museum of Comparative Zoology, where he effectively ran the butterfly collection.

Каждое лето семья уезжала в Скалистые горы за бабочками. Набоков обнаружил и описал несколько видов, его именем названа бабочка Nabokovia. В мотелях и на природных стоянках писалась «Лолита». Рукопись он однажды чуть не сжёг в мусорном баке, Вера отговорила. В 1955 году роман вышел в Париже, в 1958-м в Америке и за считаные недели стал первым после «Унесённых ветром» романом, разошедшимся сотнями тысяч за такой срок.

Every summer the family drove to the Rockies for butterflies. Nabokov discovered and described several species; a butterfly is named Nabokovia after him. Lolita was written in motels and at roadside stops. He once nearly burned the manuscript in an incinerator; Vera talked him out of it. In 1955 the novel appeared in Paris, in 1958 in America, and within weeks became the first book since Gone with the Wind to sell hundreds of thousands of copies so fast.

«Я американский писатель, родившийся в России».

“I am an American writer, born in Russia.”

Набоков сознательно строил двойную жизнь текста. Он сам переводил свои русские романы на английский и английские на русский, спорил с каждым чужим переводчиком и писал о переводе как о ремесле точном, как энтомология. Деньги от «Лолиты» позволили ему оставить кафедру и в 1961 году перебраться в Швейцарию, но американским писателем он себя называл до конца.

Nabokov deliberately built a double life for his texts. He translated his Russian novels into English and his English ones into Russian himself, quarrelled with every other translator and wrote about translation as a craft as exacting as entomology. The money from Lolita let him leave his professorship and move to Switzerland in 1961, but he called himself an American writer to the end.

Стихи в лауреатах

Poems in the laureate's chair

Следующей главой стал Иосиф Бродский. Высланный из Советского Союза в 1972 году, он встретил в Америке не exile, а вторую родину. Он преподавал в Маунт-Холиоке, писал эссе сразу по-английски, а в 1991 году стал поэтом-лауреатом Соединённых Штатов, официальным голосом американской поэзии. Нобелевскую премию 1987 года он принимал как русский поэт и американский гражданин одновременно.

The next chapter was Joseph Brodsky. Exiled from the Soviet Union in 1972, he found in America not exile but a second homeland. He taught at Mount Holyoke, wrote essays directly in English, and in 1991 became Poet Laureate of the United States, the official voice of American poetry. He accepted the 1987 Nobel Prize as a Russian poet and an American citizen at once.

Сегодня русская классика остаётся на американских кампусах обязательным чтением, а полка «русская литература» есть в каждом университетском книжном. Океан, который когда-то преодолевали корабли с мехами, теперь каждый день преодолевают слова.

Today the Russian classics remain required reading on American campuses, and every university bookshop has its Russian literature shelf. The ocean once crossed by fur-laden ships is crossed daily now by words.