МузыкаMusic
Чайковский открывает Карнеги-холлTchaikovsky opens Carnegie Hall
В мае 1891 года Пётр Чайковский пересёк океан, чтобы дирижировать на открытии главного зала Нью-Йорка. Он боялся поездки и вернулся влюблённым в Америку. А через двадцать семь лет туда навсегда уедет Рахманинов.In May 1891 Pyotr Tchaikovsky crossed the ocean to conduct at the opening of New York's great hall. He had dreaded the journey and came home in love with America. Twenty-seven years later Rachmaninoff would move there for good.
Приглашение через океан
An invitation across the ocean
В 1890 году Чайковский получил письмо из Нью-Йорка. Дирижёр Вальтер Дамрош приглашал его на открытие нового концертного зала, который строил на свои деньги магнат Эндрю Карнеги. Композитор долго отказывался: он боялся моря, поездов, толпы и английского языка. Весной 1891 года всё же согласился и после гастролей по Европе сел на пароход.
In 1890 Tchaikovsky received a letter from New York. The conductor Walter Damrosch was inviting him to the opening of a new concert hall being built with the money of the magnate Andrew Carnegie. The composer refused for a long time: he feared the sea, trains, crowds and the English language. In the spring of 1891 he finally agreed and, after touring Europe, boarded a steamer.
Его ждало потрясение. Нью-Йорк встретил его афишами, интервью и восторгом. Газеты знали о нём всё, в том числе то, чего он о себе не рассказывал. Зал, позже названный Карнеги-холлом, поразил его акустикой и масштабом: почти три тысячи мест. 5 мая 1891 года, в день открытия, Чайковский дирижировал своим Торжественным маршем перед полным залом.
A shock awaited him. New York greeted him with posters, interviews and enthusiasm. The newspapers knew everything about him, including things he had never told. The hall, later named Carnegie Hall, amazed him with its acoustics and scale, nearly three thousand seats. On 5 May 1891, opening day, Tchaikovsky conducted his own Marche Solennelle before a full house.
«Меня здесь чествуют так, как не чествовали нигде».
“I am fêted here as I have been fêted nowhere.”
Так он писал брату в те майские дни. За недели американской поездки Чайковский продирижировал в Нью-Йорке, Балтиморе и Филадельфии, а в Вашингтоне его принял президент Бенджамин Гаррисон. Композитор, вечно страдавший от холодной светскости европейских приёмов, с удивлением записывал в дневник простоту и сердечность американцев. Уезжал он другом этой страны.
So he wrote to his brother in those May days. Over the weeks of the American tour Tchaikovsky conducted in New York, Baltimore and Philadelphia, and in Washington he was received by President Benjamin Harrison. The composer, forever wounded by the cold ceremony of European receptions, noted in his diary with surprise the simplicity and warmth of Americans. He sailed home a friend of that country.
Рахманинов остаётся
Rachmaninoff stays
Сергей Рахманинов уехал иначе и навсегда. В декабре 1917 года он с женой и двумя дочерьми уехал из России на гастроли в Скандинавию, имея при себе несколько чемоданов и почти никаких денег. В ноябре 1918 года семья высадилась в Нью-Йорке. Рахманинову было сорок пять лет, он был известен как композитор, но кормить семью предстояло концертами. Он стал пианистом.
Sergei Rachmaninoff left differently, and for good. In December 1917 he left Russia with his wife and two daughters for concerts in Scandinavia, carrying a few suitcases and almost no money. In November 1918 the family landed in New York. Rachmaninoff was forty-five, famous as a composer, but the family would have to be fed by concerts. He became a pianist.
За следующие двадцать пять лет он дал в Америке сотни концертов и стал одним из самых высокооплачиваемых исполнителей эпохи. Сочинял мало и каждую вещь выстрадал: Четвёртый концерт, Рапсодию на тему Паганини, Третью симфонию, Симфонические танцы. Почти вся эта музыка написана в Швейцарии, на вилле Сенар у Люцернского озера, которую он выстроил в начале тридцатых, вспоминая планировку усадьбы Ивановка, потерянной в России.
Over the next twenty-five years he gave hundreds of concerts in America and became one of the best-paid performers of the era. He composed little, and every piece was hard-won: the Fourth Concerto, the Rhapsody on a Theme of Paganini, the Third Symphony, the Symphonic Dances. Nearly all of this music was written in Switzerland, at the Villa Senar on Lake Lucerne, which he built in the early thirties, recalling the layout of Ivanovka, the estate he had lost in Russia.
Тоска по дому не отпускала. Рахманинов окружил себя русскими книгами, русскими гостями и русским распорядком, помогал землякам-эмигрантам деньгами, а во время войны переводил гонорары в советский фонд помощи. Умер он в Беверли-Хиллз в марте 1943 года, за несколько дней до семидесятилетия. На похоронах звучала его «Всенощная», русская служба, написанная ещё до отъезда.
The homesickness never let go. Rachmaninoff surrounded himself with Russian books, Russian guests and a Russian daily order, supported fellow émigrés with money, and during the war sent his fees to the Soviet relief fund. He died in Beverly Hills in March 1943, days short of his seventieth birthday. At his funeral his All-Night Vigil was sung, a Russian service composed before he ever left.
За ним Америку выбрали и другие: Стравинский переехал в 1939 году и прожил в Лос-Анджелесе тридцать лет, став таким же американским классиком, каким был русским. Карнеги-холл, открытый Чайковским, до сих пор каждый сезон играет их музыку. Мост через океан в этом случае построен из звуков.
Others chose America after him: Stravinsky moved in 1939 and lived in Los Angeles for thirty years, becoming as much an American classic as he had been a Russian one. Carnegie Hall, opened by Tchaikovsky, still plays their music every season. In this case the bridge across the ocean is built of sound.